A blog of the Kennan Institute
Сила и право
Максим Трудолюбов — о практическом и символическом значении ордера на арест Путина
Ордер на арест подозреваемого в военных преступлениях Владимира Путина можно рассматривать как оформление отношения к Путину в значительной части мира. Это переход от слов (осуждение) и дел (помощь Украине) к правовой оценке.
Это оценка конкретных действий лично Путина и его новый статус, — пусть до времени и не имеющий для него правовых последствий. Все прочие признаки статуса, которыми Путин обладал, были выданы не ему, а стране, которую он представляет.
Гаагский занавес
Все, благодаря чему российских политиков тридцать лет принимали в мире и пытались с ними взаимодействовать, было получено ими по наследству. Говорили не с Ельциным и Путиным, а с территорией, внушительно выглядящей на глобусе, с ядерным арсеналом СССР, с креслом в Совете Безопасности ООН, с наследственным статусом великой державы.
Помогали и доставшееся России военно-политическое доминирование в Центральной Азии и на Южном Кавказе, и репутация одной из значимых культурных, научных и спортивных держав. С Россией торговали, к общей выгоде помогали развивать нефтегазовый и прочий экспортный бизнес, изначально тоже полученный по наследству от СССР. Это был бизнес, созданный в партнерстве с западными странами.
Ко всему этому наследству прилагался и незаработанный статус — членство в «Большой восьмерке». Это было отчасти компенсацией за согласие на расширение институтов Запада в Европе, отчасти авансом. Предполагалось, что Россия если сама не вступит в НАТО и Евросоюз (была дискуссия даже об этом), то со временем станет индустриально развитой демократией. Потому что G7 — это клуб индустриально развитых демократий.
Бывший член этого клуба, Россия уходит все дальше от стандартов стран «семерки» и слабеет экономически. Скорее всего, российские лидеры, даже будущие, в эту группу никогда уже не вернутся. Но, конечно, «семеркой» все не исчерпывается. Опасны для Путина теперь целых 123 страны-участницы Международного уголовного суда (МУС). Если смотреть из Кремля, то в мире образовалась новая граница — если угодно, «гаагский занавес», по аналогии с железным. Эта новая граница проходит между странами, которые признают МУС, и теми, которые его не признают.
В итоге Путин будет, видимо, уточнять эту границу и помогать Китаю углублять разделение мира на «гаагский» и «негаагский». И понятно, конечно, кто в этом ситуативном партнерстве старший. Различие между участниками и неучастниками МУС не только в том, что посещать первые Путину будет опасно. Понятно, что по договоренности с властями в какие-то страны ездить он сможет. Различие — ценностное. Участники суда — это страны, признающие, что права человека выше государственного суверенитета, право выше государства. Это важнейшее различие, но стороны не равны. Право и сила — разные вещи, разные миры. И понятно, что побеждает в прямом столкновении.
Среди стран, согласившихся поставить право выше государства, множество государств Африки, Азии и Латинской Америки, с которыми Россия в последнее время пыталась выстраивать новые отношения. Но, пытаясь дружить с этими странами на словах, Путин делами будет доказывать, что он им не друг. Потому что он будет стремиться абсолютизировать силу в отношениях и то, что он понимает под суверенитетом. А это особое понимание, имеющее мало отношения к подлинному содержанию этого термина. Суверенитет предполагает прежде всего равноправие в международных отношениях, признание границ других стран и контроль над собственной территорией. Россия не контролирует часть территорий, которые считает своими, не признает ни границы стран, ни их равноправие. Зато защищает свою элиту от уголовного преследования и претендует на доминирование — там, где только может, куда может дотянуться.
Негаагский мир
С появлением ордера на арест Путин будет стремиться все дальше уйти — и увести страну — от того мира, где он потенциальный обвиняемый, в тот мир, где он под надежной защитой Китая и где, как он думает, он обладает некоторым высоким статусом.
Но может ли он в «негаагском мире» добиться того положения и уважения к себе, которого не добился в «гаагском»? Путин и его приближенные — люди, глубоко озабоченные своим статусом (status anxiety). Оказавшись у власти, они получили сразу невероятно высокие для себя позиции в мире. Все, что описано выше, включая членство в клубе богатых западных держав, было им выдано сразу — в придачу к власти в РФ. Но они хотели еще больше. В итоге, начав свои войны, они потеряли и то, что имели.
«Негаагский мир» большой, но он крайне разнороден. Группа БРИКС, вокруг которой Кремль пытается выстраивать свое влияние, огромна по охвату: более 40% населения мира и около 25% глобального ВВП. Но это не аналог G7. В БРИКС некоторые даже конфликтуют друг с другом (Китай и Индия). Клуб G7 (27% глобального ВВП), из которого Путина и Россию выгнали, в ценностном отношении гораздо однороднее. Кроме того, «гаагский занавес» проходит прямо по БРИКС: Россия, Китай и Индия не ратифицировали Римский статут, а Бразилия и Южная Африка — ратифицировали. Следующий саммит этой группы пройдет в ЮАР, чьи политики уже заявили, что приняли ордер на арест Путина к сведению. У ЮАР уже был опыт невыдачи международному суду подозреваемого — бывшего президента Судана Омара аль-Башира. Но, даже если южноафриканцы дадут гарантии не брать российского президента под стражу, ситуация эта для Кремля нервозная и унизительная.
Наиболее значимые представители «негаагского мира» (в алфавитном порядке) — Израиль, Индия, Иран, Китай, Россия, США, Турция. Эти страны не сойдутся ни по одному вопросу. Некоторые из них враждуют друг с другом. Все они — одиночки, у каждого из этих государств своя повестка дня, часто несовместимая с позициями других. Каждое из этих государств ведет борьбу за глобальное или региональное доминирование и выживание. Успех тут определяется только способностью защитить себя и проецировать силу на соседей и конкурентов. Статус здесь если есть, то неформальный. У этих стран нет ничего общего. Полное доминирование здесь невозможно в принципе.
Конечно, в этом мире Путина не будут судить за военные преступления. Политики Китая и Ирана охотно поговорят с ним о гегемонии США и о том, что «права человека» — лишь уловка Запада, нужная только для вмешательства в дела других стран. Но церемоний тут не будет. Продемонстрировав всему миру недееспособную армию и готовность распродавать природные ресурсы по любой цене, Путин вряд ли заслужит здесь бездну уважения. Он — удобный партнер, от него можно многого добиться, пользуясь его провалами, но это плохая основа для самоутверждения.
Путин и его окружение продолжат проматывать наследство, полученное от СССР, — материальное и нематериальное. На нем они только и держатся — будут держаться, пока будет что тратить. Они ничего не добились сами. Собственными усилиями их лидер заработал только положение изгоя в западном мире — для всей страны — и ордер на арест для себя лично. Тут хорошо было бы сказать, что он все равно окажется в Гааге. Но такой уверенности нет. В противостоянии силы и права сила вполне может победить.
Английская версия данной статьи была опубликована в The Russia File.
Публикации проекта отражают исключительно мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Института Кеннана или Центра Вильсона.
Подписаться на «Иными словами»
Subscribe to "In Other Words"
About the Author
![Maxim Trudolyubov](/sites/default/files/styles/square/public/media/uploads/images/max%20crop.png)
Maxim Trudolyubov
Editor-at-Large, Meduza
Maxim Trudolyubov is a Senior Fellow at the Kennan Institute and the Editor-at-Large of Meduza. Mr. Trudolyubov was the editorial page editor of Vedomosti between 2003 and 2015. He has been a contributing opinion writer for The International New York Times since the fall of 2013. Mr. Trudolyubov writes The Russia File blog for the Kennan Institute and oversees special publications.
Read More![Kennan Institute](https://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/media/uploads/images/K50_NoText_red.png)
Kennan Institute
The Kennan Institute is the premier US center for advanced research on Eurasia and the oldest and largest regional program at the Woodrow Wilson International Center for Scholars. The Kennan Institute is committed to improving American understanding of Russia, Ukraine, Central Asia, the South Caucasus, and the surrounding region though research and exchange. Read more